Он ненавидел жить в постоянном страхе за свою жизнь, в которой едва ли можно было найти немного времени для одиночества и свободы. Политика — дело грязное. Он бы в любой момент предпочел добрую, чистую схватку на мечах. И чем выше он поднимался, тем больше была опасность падения. Сано в целом был уверен, что способен удержаться наверху, но ему было почти сорок и иногда он задумывался о смерти. Его волосы начали седеть. Утратившие былую эластичность мышцы раздражали его. Не на пользу пошли и раны, которые ему достались три года назад от наемного убийцы по кличке Призрак. И все же должность канцлера была для него не только долгом, но и судьбой, источником удовлетворения и невзгод.

— Надо помнить еще кое-что, — сказал генерал Исогаи. — Если вы покатитесь вниз, за вами последует целая толпа других людей. — Его взгляд прошелся по каждому из старейшин, прежде чем вернуться к Сано.

— Может наступить такой момент, когда мы и ваши другие союзники более не смогут позволить себе оставаться рядом с вами, — добавил Уэмори.

— Ради самосохранения мы можем оказаться вынужденными кое-что сделать, — подытожил Огами.

Сано предвидел возможность потери их поддержки: лояльность в бакуфу непрерывно переходила от одного к другому. Но опасения, что это может произойти очень скоро, от этого не становились меньше. Если союзники покинут его, он будет обречен на отставку, высылку и, возможно, смерть. Семье достанется еще больше.

— Я высоко ценю вашу преданность и понимаю ваше положение, — сказал он, пытаясь успокоить собеседников. — Что вы хотите от меня?

— Чтобы вы больше не множили себе врагов, — открыто и с напором ответил генерал Исогаи.

— Умиротворите тех, которые уже есть, — сказал Уэмори.

— Постарайтесь больше не попадать в неприятности, — добавил Огами.

После этих слов в комнате наступила напряженная, враждебная тишина. Тут в дверях появился детектив Марумэ. Этот высокий дородный самурай служил в корпусе детективов еще в бытность Сано сёсаканом-самой; теперь он был его телохранителем и главным помощником. — Простите, что прерываю, но вас хочет видеть Хирата-сан.